МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич (1891-1938), русский поэт. Начинал как представитель акмеизма. Поэзия насыщена культурно-историческими образами и мотивами, отмечена конкретно-вещественным восприятием мира, трагическим переживанием гибели культуры. Сборники ''Камень'' (1913), ''Tristia'' (1922), цикл ''Воронежские тетради'' (опубликован 1966). Книга ''Разговор о Данте'' (опубликована 1967), автобиографическая проза, статьи о поэзии. Репрессирован; реабилитирован посмертно. * * * МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич [3 (15) января 1891, Варшава — 27 декабря 1938, лагерь Вторая Речка под Владивостоком], русский поэт, прозаик, переводчик, эссеист. Из петербургской еврейской купеческой семьи. Учился в Тенишевском училище, увлекался эсеровским движением (воспоминания ''Шум времени'',1925). В 1907-08 слушал лекции в Париже, в 1909-10 в Гейдельберге, в 1911-17 изучал в Петербургском университете романскую филологию (курса не закончил). Символизм. Первые стихотворные опыты в народническом стиле относятся к 1906, систематическая работа над поэзией началась с 1908, первая публикация — 1910. Мандельштам примыкает к символизму (посещает В. И. Иванова, посылает ему свои стихи). Его программа — сочетать ''суровость Тютчева с ребячеством Верлена'', высокость с детской непосредственностью. Сквозная тема стихов — хрупкость здешнего мира и человека перед лицом непонятной вечности и судьбы (''Неужели я настоящий / И действительно смерть придет?..''); интонация — удивленной простоты; форма — короткие стихотворения с очень конкретными образами (пейзажи, стихотворные натюрморты). Поэт ищет выхода в религии (особенно напряженно в 1910), посещает заседания Религиозно-философского общества, но в стихах его религиозные мотивы целомудренно-сдержанны (''Неумолимые слова...'' — о Христе, который не назван). В 1911 принимает крещение по методистскому обряду. Из стихов этих лет Мандельштам включил в свои книги менее трети. Акмеизм. В 1911 Мандельштам сближается с Н. С. Гумилевым и А. А. Ахматовой, в 1913 его стихи Notre Dame, ''Айя-София'' печатаются в программной подборке акмеистов (см. Акмеизм). Программа акмеизма для него — конкретность, ''посюсторонность'', ''сообщничество сущих в заговоре против пустоты и небытия'', преодоление хрупкости человека и косности мироздания через творчество (''из тяжести недоброй и я когда-нибудь прекрасное создам''): поэт уподобляется зодчему, первая книга Мандельштама называется ''Камень'' (1913, 2-е изд.— 1916). Так же ''зодчески'' должно строиться и общество (стихи о всеединящем Риме, статьи ''Петр Чаадаев'', ''Скрябин и христианство''). Стихи его приобретают высокую торжественность интонаций, насыщаются классическими мотивами (''Петербургские строфы'', ''Бах'', ''Я не увижу знаменитой ''Федры''); в сочетании с бытовыми и книжными темами это порой дает остраненно-причудливые рисунки (''Кинематограф'', ''Домби и сын''). К нему приходит известность в литературных кружках, он свой человек в петербургской богеме, задорный, ребячливый и самозабвенно-торжественный над стихами. Война и революция. Первую мировую войну Мандельштам сначала приветствует, потом развенчивает (''Зверинец''); отношение к октябрю 1917 как к катастрофе (''Кассандре'', ''Когда октябрьский нам готовил временщик...'') сменяется надеждой на то, что новое ''жестоковыйное'' государство может быть гуманизовано хранителями старой культуры, которые вдохнут в его нищету домашнее, ''эллинское'' (а не римское!) тепло человеческого слова. Об этом — его лирические статьи ''Слово и культура'', ''О природе слова'', ''Гуманизм и современность'', ''Пшеница человеческая'' и др. (1921-22). В 1919-20 (и позднее, в 1921-22) он уезжает из голодного Петербурга на юг (Украина, Крым, Кавказ: воспоминания ''Феодосия'', 1925), но от эмиграции отказывается; в 1922 поселяется в Москве с молодой женой Н. Я. Хазиной (Н. Я. Мандельштам), которая станет его опорой на всю жизнь, а после гибели героически спасет его наследие. Стихи 1916-21 гг. (сборник Tristia, 1922, ''Вторая книга'', 1923) написаны в новой манере, значения слов становятся расплывчаты, иррациональны: ''живое слово не обозначает предметы, а свободно выбирает, как бы для жилья,... милое тело''. Слова соединяются в фразы только звуками и семантической эмоцией (''Россия, Лета, Лорелея''), связь между фразами теряется из-за пропусков ассоциативных звеньев. В тематике появляются ''черное солнце'' любви, смерти, исторической катастрофы, ''ночное солнце'' сохраняемой и возрождаемой культуры, круговорот времен, а в центре его — ''святые острова'' Эллады (''На розвальнях...'', ''Сестры — тяжесть и нежность...'', ''Золотистого меда струя...'', ''В Петербурге мы сойдемся снова...'' и др.). К 1923 надежды на гуманизацию нового общества иссякают, Мандельштам чувствует себя отзвуком старого века в пустоте нового (''Нашедший подкову'', ''1 января 1924'') и после 1925 на пять лет перестает писать стихи; только в 1928 выходят итоговый сборник ''Стихотворения'' и прозаическая повесть ''Египетская марка'' (тем же отрывисто-ассоциативным стилем) о судьбе маленького человека в провале двух эпох. Вызов власти. С 1924 Мандельштам живет в Ленинграде, с 1928 в Москве, бездомно и безбытно, зарабатывая изнурительными переводами: ''чувствую себя должником революции, но приношу ей дары, в которых она не нуждается''. Он принимает идеалы революции, но отвергает власть, которая их фальсифицирует. В 1930 он пишет ''Четвертую прозу'', жесточайшее обличение нового режима, а в 1933 — стихотворную инвективу (''эпиграмму'') против Сталина (''Мы живем, под собою не чуя страны...''). Этот разрыв с официальной идеологией дает ему силу вернуться к творчеству (за редкими исключениями, ''в стол'', не для печати): его стихи — о чести и совести, завещанных революционными ''разночинцами'', о новой человеческой культуре, которая должна рождаться из земной природы, как биологическое или геологическое явление (''Сохрани мою речь...'', ''За гремучую доблесть грядущих веков...'', ''Армения'', очерки ''Путешествие в Армению''). Ассоциативный стиль его стихов становится все более резким, порывистым, темным; теоретическая мотивировка его — в эссе ''Разговор о Данте'' (1933). Ссылка и гибель. В мае 1934 Мандельштам арестован (за ''эпиграмму'' и другие стихи), сослан в Чердынь на Северном Урале, после приступа душевной болезни и попытки самоубийства переведен в Воронеж. Там он отбывает ссылку до мая 1937, живет почти нищенски, сперва на мелкие заработки, потом на скудную помощь друзей. Мандельштам ждал расстрела: неожиданная мягкость приговора вызвала в нем душевное смятение, вылившееся в ряд стихов с открытым приятием советской действительности и с готовностью на жертвенную смерть (''Стансы'' 1935 и 1937, так называемая ''ода'' Сталину 1937 и др.); впрочем, многие исследователи видят в них лишь самопринуждение или ''эзопов язык''. Центральное произведение воронежских лет — ''Стихи о неизвестном солдате'', самое темное из сочинений Мандельштама, с апокалиптической картиной революционной (?) войны за выживание человечества и его мирового разума. Мандельштам то надеялся, что ''ода'' спасет его, то говорил, что ''это была болезнь'', и хотел ее уничтожить. После Воронежа он живет год в окрестностях Москвы, ''как в страшном сне'' (А. Ахматова). В мае 1938 его арестовывают вторично — ''за контрреволюционную деятельность'' — и направляют на Колыму. Он умер в пересыльном лагере, в состоянии, близком к сумасшествию, по официальному заключению — от паралича сердца. Имя его оставалось в СССР под запретом около 20 лет. М. Л. Гаспаров.
|